«Мой дом — моя могила»
Фото: Анна Чудакова

Фото: Анна Чудакова

Как живут бездомные в Севастополе — городе, где нет ночлежки

Площадь восставших

Владимиру 72 года. Он родился в 1942 году в Харькове. Когда ему было девять лет, мама решила переехать в Свердловск, где ей предложили работу. Она собрала вещи, взяла Володю, его старшую сестренку, и они отправились в путь.

– На вокзале города Пермь, который раньше назывался Молотов, объявили стоянку поезда 15 минут, — рассказывает Владимир. — Я выскочил из вагона, чтобы размяться и погонять мяч. Когда поезд тронулся, меня увидела сестра и закричала. Пришлось запрыгивать на ходу, но мои ноги застряли между вагонов. В больнице, в которую меня привезли, врачи только разводили руками. Пришлось ампутировать обе ноги. До Свердловска мы все же доехали. Меня даже возили в школу, но учился я плохо, да и поведение хромало, а мама все время была на работе.

Тогда директор школы определил Володю в детский дом для инвалидов. Он находился в селе Щелкун, далеко от родительского очага. Когда Владимиру исполнился 21 год, он приехал к маме и начал собирать документы во взрослый интернат, который находился рядом с ее жильем.

– В 1978-м мама умерла, и через год сестра забрала меня к себе в Севастополь. Но прожил я с ней всего месяц, ее муж меня выгнал — сказал, что инвалид им не нужен и чтобы я шел искать себе другое пристанище. В собесе меня распределили в интернат, расположенный в Ровенской области. Я прожил там 29 лет и только в 2009 году, спустя 10 лет после смерти мужа, сестра снова взяла меня к себе.

– Почему же вы сейчас просите милостыню?

– Ну как же, мне сестре нужно помогать, у нее пенсия маленькая. Я сам получаю пособие по инвалидности с девяти лет. Сейчас оно составляет около 8 тысяч рублей, но этого мало. Сестра помогает своим детям, вот и приходится работать.

Проходящая мимо женщина дает ему бублик.

– Спасибо большое, — говорит он и принимается за еду.

«Да и я любовь свою встретил»

Кафе «Турист» на автовокзале. Захожу выпить чашечку кофе и замечаю юношу, которому подносит какие-то коробки грязный и плохо одетый человек. Знакомлюсь: парня зовут Василий, а помогает ему местный бездомный Юрий.

– Я работаю в этом кафе уже около 5 лет, — говорит Василий. — Раньше тут было много бездомных, сейчас осталось два-три человека. Некоторые замерзли зимой, кого-то убили, другие просто скончались от различных болезней. Вот, например, Юра — один из старожилов.

– Как вы попали на улицу? — спрашиваю я у Юрия.

– Сам я из Чернигова. В Севастополь приехал в 1993 году, служил мичманом в воинской части №60135. Вначале все было хорошо. После трех лет срочной службы начал работать. Когда умерла моя матушка, стал сильно пить, побил капитана, меня уволили по статье. Вскоре скончался и отец. Я продал родительскую квартиру, а деньги пропил.

– А семья у вас есть?

– Были жена Людочка и дочка Кристина. Супруга развелась со мной, потому что я сильно поддавал и спал с ее подругами. А с дочкой я до сих пор встречаюсь. Сейчас ей уже 11 лет. После того как меня уволили, я работал грузчиком, затем в стеклорезке. Тогда я хоть что-то мог, голова еще работала. Но вот уже больше пяти лет живу на улице. Тут, — Юра указывает на небольшой участок земли, — была моя яма. Я жил в ней летом, называл ее домом, своей могилой. Застелил ее коробками и тряпками. Она была большая и неприметная.

– Помню как он пугал наших официанток, которые выходили сюда покурить, — говорит Василий.

– Зато в ней было тепло и уютно. Ко мне даже гости приходили и мы ночевали в моей могилке по два-три человека, — говорит Юра. — Но в прошлом году ее засыпали, и теперь я круглый год ночую в здании бывшего торгового комплекса «Корабельный». Помимо меня сейчас там живет еще несколько человек, бывшие заключенные, которым больше некуда идти.

– Если бы вас простила жена и приняла обратно, вы бы вернулись?

– У нее уже давно другой мужчина. Да и я свою любовь встретил. Мою избранницу зовут Яна, ей 23 года, и она живет в квартире с мамой на проспекте Победы. Однажды они забрали меня к себе, но я только месяц там продержался, а потом вернулся обратно. Сейчас Яна навещает меня здесь. Ну а я подрабатываю, разгружаю вагоны, чищу топки, выношу мусор. Заработок, правда, нестабильный: то пусто, то густо. Иногда выходит в день под 300 рублей, порой даже больше, а иногда вообще работы нет. Так и перебиваюсь. К тому же у меня эпилепсия, только водка и спасает. Бывали случаи, когда мне ее даже милиционеры наливали, так как им на участке лишний труп не нужен. Вот была бы ночлежка в Севастополе, я бы с радостью там зимовал, да и вообще захаживал туда частенько. А сейчас чтобы помыться и побриться приходится к знакомым в барак ходить. Благо люди хорошие, — говорит Юрий.

Попросился в тюрьму «на зимовку»

В бывшем торговом комплексе разбиты стекла. Встав на козырек подвального помещения, заглядываю в окно. Прямо на полу в куче мусора — матрас с подушкой. Слева на стене — пожелтевшая карта СССР.

Рядом оказывается полицейский. Объясняю ему, что пишу репортаж о бездомных людях.

– Да, у нас тут встречаются интересные экземпляры, — замечает он. — Помню, был и у меня один необычный случай. Я тогда работал постовым милиционером на вокзале. К нам в отделение пришел бездомный, маленький неказистый мужчина, весь черный, отвратительно пахнущий и плохо одетый. Хотел написать заявление о потере паспорта. Начал его опрашивать. Уточнил фамилию, где и при каких обстоятельствах он потерял документы. В этот момент к нам в отделение вошли две молодые женщины. Ко всеобщему удивлению этот неказистый и грязный мужчина обратился к барышням на французском языке. Позднее он рассказал мне свою историю.

Местные звали его Борзой, это было прозвище от фамилии Борзыкин. Раньше он работал на Севере, был капитаном дальнего плавания, в совершенстве владел тремя иностранными языками: английским, французским и немецким. Там у него была жена и дочка. В какой-то момент они решили переехать в Севастополь. Продали квартиру, а купить жилье в нашем городе не успели. Жена скончалась. Похоронив ее, Борзой сильно запил, а дочка в это время забрала все деньги и уехала за границу, бросив отца на произвол судьбы. Когда он очнулся, было уже поздно. Ни дочки, ни денег, ни жилья. Он долго бродяжничал, а несколько лет назад попросился в тюрьму «на зимовку». Там и умер, так и не дождавшись весны и оттепели.

Читайте в рубрике «Титульная страница» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Дискуссии без купюр.
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в обсуждениях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»