«Меня убивали много раз»
Фото: Элина Мятыга, специально для РП

Фото: Элина Мятыга, специально для РП

Архитектор Адольф Шеффер — о том, как возрождался и застраивался Севастополь

Адольф Шеффер — заслуженный архитектор УССР, член–корреспондент Украинской Академии архитектуры. Вот уже 64 года он проектирует здания, исторические памятники, современные мемориальные сооружения, жилые кварталы, школы и детские сады в Севастополе. На его счету — центральный зимний рынок с известным пассажем, вошедшим в книгу как «Лучшие интерьеры Украины», Триумфальная арка (редчайшее сооружение на просторах СНГ), расположенная на въезде в город, Морской гидрофизический институт и многие другие знаковые объекты. 29 ноября заслуженному архитектору исполнится 90 лет. Но, несмотря на свой преклонный возраст, он продолжает трудиться на благо города–героя.

Адольф Шеффер встретил нас дома. Его квартира с высокими потолками напоминает музей советской эпохи. В комнате на стене весит красный ковер. Даже обои тех времен дожили до наших дней. На полках разместились макеты и проекты работ мастера, книжные полки уставлены различной литературой. Почетное место на серванте занимает бюст архитектора, подаренный ему на 50 лет севастопольским скульптором Станиславом Чижом.

– Я родился в Одессе в 1924 году, — рассказывает Адольф Львович. — Мне было 16 лет, когда в июле 1941 года нашу семью эвакуировали под Ростов в казачью кубанскую станицу. Там в избе на табуретке с линейкой, сшитой из двух почтовых открыток, я творил свои архитектурные экзерсисы, создавая интерьеры фантастического оперного театра. В перипетиях войны мама сохранила мой альбом и благодаря ей они дожили до наших дней. Для меня они очень дороги, я горжусь ими. Это была вспышка молодой юношеской фантазии. Сейчас я бы не смог так раскрепощенно и свободно рисовать архитектуру, эти огромные анфилады зал и лестниц.

Архитектор достает с полки папку и, демонстрируя работы тех лет, вспоминает годы войны.

– В первую ночь эвакуации 18 июля 1941 года наш поезд остановился на полустанке, — рассказывает Адольф Львович. — Люди пошли в поле, а я остался дежурным в вагоне. Читал книгу по истории архитектуры Гартмана, и когда дошел до капители коринфского ордера, крики ужаса выбросили меня из вагона. Над нами плыли три юнкерса, из их фюзеляжа на нас посыпались десятки бомб. Тогда многих убило. Мать и бабушку я нашел невредимыми, а рядом их соседка, молодая девушка Сара лежала мертвая. Ее неподалеку и похоронили.

Второй раз Адольф Львович выжил чудом. Они ехали в товарняке для погрузки угля.

– Каждому пассажиру разрешалось взять с собой не более трех тюков с вещами. Утром я вылез по нашему багажу наверх вагона и на мгновение застыл. На меня в полной тишине планировал немецкий истребитель. Я видел лицо летчика в черных очках. Доли секунды мы смотрели друг на друга в упор, и тут из-под крыльев вырвались пулеметные трассы. Я очертя голову бросился на дно вагона, юркнул вниз, и меня не достало.

В октябре 1941 года школьник 9 класса был мобилизован и вместе с сотнями таких же мальчишек и девчонок отправлен в трудовые спецроты — рыть окопы между Ростовом и Таганрогом.

– Через нас переваливался бегущий фронт, а приказа отходить все не поступало. На следующее утро ко мне прибежала мама. Она пешком преодолела расстояние в несколько километров для того, чтобы принести мое освобождение от работ в связи с билетом на эвакуацию. У меня сохранилась справка командира спецроты с подписью писаря. Но недавно мне из Ростова пришла бумага, что они ни о каких спецротах ничего не знают. В 80–е годы я читал в «Знамени», как немцы в стогах в степи под Чалтырем ловили наших комсомольцев, насиловали и убивали. И вот же, ничего не знаем, нет сведений...

«Разрисованная кокетка»

За три месяца до совершеннолетия, в августе 1942 года Адольф Шеффер был призван в армию. Он стал курсантом Харьковского пехотного офицерского училища в Намангане, но к моменту его окончания заболел и был комиссован. Далее служил под Ферганой в райвоенкомате, пока военком в приказном порядке не отправил его в госпиталь. После двух месяцев лечения в 1944 году он был на шесть месяцев уволен из армии. И тогда же вторично подал заявление в Московский архитектурный институт, который окончил в 1950 году. По распределению он был направлен в Горпроект Севастополя, где уже через два года стал главным архитектором проектов.

– Помню, как в первый же день приезда нас молодых архитекторов пригласили на заседание градостроительного совета и попросили первыми поделиться своим мнением по рассматриваемому проекту. Это было трудно, боязно и необычно, но мы справились, ведь у нас была хорошая подготовка в институте.

Что в работе архитекторов изменилось за эти годы?

– Раньше было больше принципиальности, профессионализма, знания классики, а это краеугольный камень при работе в любом стиле, — замечает Адольф Шеффер. — А сейчас, если и пытаются работать в классике, то это зачастую профанация. Было меньше меркантилизма. Мы не думали о заработке, с вдохновением отдавались работе. Влюбленные в свое дело, мы спорили о деталях фасада, членениях карниза, толщине и пропорциях колонн. Ведь хорошая, грамотная архитектура — это залог красоты города, особенно такого классического как Севастополь.

В 50-е годы в Севастополь часто приезжали маститые мэтры архитектуры из Москвы и Ленинграда.

– Мы жили большой творческой семьей и дружили с ними. Кольцо центра города — их рук и таланта дело, мы обсуждали каждую деталь, а теперь эту красоту и умение каменотесов закрывают дешевым пластмассовым дизайном, наглой рекламой.

В те годы на обсуждение совета подавались фасады, отмытые черной тушью, чтобы видна была сама архитектура, а не цвет стены и деревьев, цветными делали только перспективы.

– Теперь и архитектуры нет, а фасады подаются, словно разрисованная кокетка. Сейчас хозяин инвестор, он и автор, и законодатель. Вот и разбираем их шестнадцатиэтажное «творчество». Раньше, прежде чем нарисовать дом, рисовали почти всю улицу, чтобы найти размеры и силуэт новостройки. Создавались архитектурные ансамбли. Теперь эта хорошая градостроительная традиция забыта. Зато бесконечно боремся с точечной застройкой.

Расскажите о своих проектах, какие из них запомнились вам больше всего?

– В начале войны 22 июня 1941 года взрывом мины был частично поврежден памятник Затопленным кораблям. В 1950 –1958 годах мне поручили восстановить разрушения пьедестала и колонны, но я на этом не остановился. Я срубил бетон нового фундамента над водой, который сделали в 1951 году и который искажал всю идею памятника, как скалы, выраставшей из волн моря. Весь гранит был поднят со дна, и я предложил уложить его в виде лестницы. Таким он и стоит по сей день, правда, без его родной бронзовой мачты, куда она исчезла, непонятно.

«Президент изолирован от мира»

Адольф Львович рассказал, что проектировал дачу командующего Черноморским флотом, а также создал эскиз резиденции Горбачева, где последний был взят под арест 19 августа 1991 года.

– Мне очень интересно было делать проект апартаментов президента в «Заре» в Форосе. Они были запроектированы в виде каменного грота в горе, объект так и назывался «Грот». Там было все для автономного существования этого «монаршего» жилища, и я усмехался, когда писали, что президент изолирован от мира. У берега дежурила эскадра Черноморского флота.

При проектировании обелиска в честь города–героя Севастополя Адольфа Шеффера хотели отдать под суд.

– Я очень сильно мешал своими разными предложениями в процессе работ. То спорил со строителями по поводу медных пиронов для крепления облицовки, то по поводу сохранения проектных «ласточкиных хвостов» в плитах облицовки, то увеличил высоту обелиска на четыре метра. Именно это на одной из планерок вывело из равновесия одного крупного городского руководителя, и он мне пригрозил, что отдаст под суд. Кончилось тем, что сейчас видят все: плиты облицовки трескаются и отпадают, потому что вместо медных пиронов поставили анодированные железные, которые быстро заржавели, а «ласточкин хвост» убрали, и анкера крепления рвут альминский камень.

Адольф Львович рассказал, что раньше на месте центрального рынка был глубокий Одесский овраг, и он его решил засыпать.

– Тогдашний директор рынка Василий Осокин обратился в наш институт с просьбой создать проект здания центрального рынка. Ранее на его месте был овраг, и шли долгие споры, засыпать его или нет. Восторжествовала идея засыпки. Готовый проект мы с Василием Ивановичем повезли в Киев на согласование и утверждение. Но в Госстрое эксперты его отклонили. И тогда я решил доработать его в столице, не возвращаясь в Севастополь, с помощью киевских знакомых проектировщиков прямо на квартире. За три недели мы переделали проект, который в дальнейшем был принят с высокой оценкой. С тех пор мы стали закадычными друзьями с Василием Осокиным. И уже через месяц после отъезда вернулись в город с согласованным проектом центрального рынка стоимостью в 11 миллионов рублей.

Адольф Львович заметил, что в те времена главным архитектором Севастополя был Семен Тутученко, герой Советского Союза, бывший партизан–ковпаковец.

– Он встретил нас в Симферополе и сказал мне, что если бы я не согласовал этот проект, то он бы меня расстрелял, а раз согласовал, то расцелует. Когда мы приехали в город, и я, прихватив пиджак, вышел из машины, он остановил меня и сказал, что «так легко получить Звезду Героя». Оказалось, что у нас с ним одинаковые пиджаки, и я случайно взял его, со звездой, — смеясь, рассказывает архитектор.

Адольф Шеффер рассказал, что при строительстве пассажа в центральном корпусе рынка кто-то из верхов приказал под готовые консоли балкона второго этажа подставить дополнительные колонны.

– Я схватился за голову, так как пропадала вся красота конструктивного и архитектурного решений! Долго пытался разобраться в том, кто отдал этот приказ, но все говорили, что не знают. В итоге оказалось, что кто-то решил перестраховаться, но его отговорили от такой глупости. Стрессы всегда сопровождают жизнь архитектора.

«Меня пригрозили повесить на собственной арке»

Еще одним проектом Адольфа Шеффера стала Триумфальная арка, расположенная на въезде в город.

– Эту арку я задумал еще в 1954 году, но создать ее смог только в 1983, к 200–летию Севастополя. Я показал ее эскиз главному архитектору города Алексею Баглею, он зажегся этой идеей и подключил директора судостроительного завода Виктора Подбельцева. Все архитекторы и Горком одобрили проект, и она была построена без копейки городских денег. Но сейчас она бесхозная. Отдел культуры так и не признал ее своей. Когда она строилась, один секретарь горкома требовал, чтобы я увеличил в два раза цифры на арке, а другой хотел поднять барельефы наверх, но мы с Баглеем отстояли все наши идеи. При этом всегда поджимали сроки сдачи, и когда я стал требовать качества отделки, мне в шутку пообещали, что если я сорву сроки, то меня повесят на собственной арке.

Также на счету мастера многоуровневый пляж в Алуште.

– Когда мы создали этот проект, то поехали в Ялту на согласование. Но там почтенный синклит архитекторов полностью его отверг. В полном расстройстве, но с верой в правое дело через неделю я отправился в Симферополь к главному архитектору области Виктору Мелик–Парсаданову и согласовал его без каких-либо замечаний. Примечательно, что после его постройки меня и главного инженера проекта Александра Мартиросова наградили грамотой Госстроя Украины и Правления Союза архитекторов «За лечебно-климатический пляж, удачно вписанный в уникальный пейзаж южного берега Крыма». Вот уж действительно мы порезвились с Сашей под самым Ай–Петри. Это еще раз говорит о том, что мы под людьми ходим, и главные враги наши — это недомыслие и, возможно, зависть. Так что меня убивали много раз.

Как вы проектировали Морской гидрофизический институт?

– Горпроект, в котором я работал, получил задание на разработку Гидрофиза, и проектирование поручили мне. Это была большая ответственность, так как комплекс должен был стоять на Хрустальном мысу, на виду у всего города. Именно это место предложил главный архитектор Валентин Артюхов. Мы с дирекцией будущего института отправились в Москву. Это был 1956 год, и я ехал к моим однокашникам–москвичам как триумфатор. Ведь то, что я проектирую, Москве и не снилось. Там мы поехали в московский Гидрофиз. В те времена он помещался на окраине города в бывшем графском особняке, с великолепным круглым колоннадным залом. Но сплошь был заставлен столами и перегородками и представлял довольно унылое зрелище.

Затем Адольфа Шеффера повезли в Вычислительный центр Академии наук СССР. Там располагался огромный фантастический зал с вычислительными машинами, опутанными всевозможными проводами и воздуховодами, все это гремело, трещало и мигало лампочками.

– Нас повели в подвал, где размещались вентиляторы и холодильники. И все это я должен был воссоздать в Севастополе. В итоге я все это запроектировал, и мы направились в Киев в академию наук Украины к инженеру Евгению Патону, где он меня проэкзаменовал детально и согласовал проект. После чего мы направились в Академию наук СССР. Тогда мы были первопроходцами, Гидрофиз был построен. Но с тех пор меня там забыли, ведь у них свои заботы. Также я спроектировал в нем огромный испытательный бассейн, но до сих пор не знаю, установили его или нет. С тех пор меня ни разу не пригласили внутрь.

Как вам кажется, вы все успели в этой жизни?

– Разве можно все успеть? Человек — ненасытное существо, и я мечтаю восстановить в городе те исторические мемориальные сооружения, которые ждут своего часа. Многое еще не восстановлено из того, что в 1905 году построил царь Николай II к 50–летию Первой обороны Севастополя. Если не я, то другие севастопольцы доведут дело до конца. Есть памятники, до которых еще не дошли руки. Я мечтаю хотя бы составить библиотеку из рабочих чертежей, чтобы ею можно было воспользоваться в любое время. У меня были чертежи памятника Балаклавскому сражению, к которым обратились через 40 лет, лежат рабочие чертежи памятника адмиралу Лазареву, памятника воинам Камчатского люнета.

«Я работал только на одного заказчика Россию»

Камчатский люнет расположен в 200 метрах от знаменитого Малахова кургана. Пока держался люнет, курган был неприступен. Сегодня на этом месте сохранился лишь холм с памятником адмиралу Истомину. А когда-то здесь стоял самый высокий из старых памятников Севастополя — чугунная игла с бомбой наверху на гранитном пьедестале.

– Есть еще в архивах Ротонда на Первом бастионе. Также ждут своего восстановления Волынский и Селенгинский редуты. Из дониколаевского времени ждет своего часа великолепная Адмиралтейская башня с часами. Из современного — лежат с 1986 года чертежи моей навигационной башни на Южном молу при входе в Севастопольскую бухту. Ее начал строить Черноморский флот. Надеюсь, что флот вспомнит и сделает симметричным и монументальным морской вход в бухту.

Какие проекты были для вас самыми знаковыми?

– Это самый тяжелый для меня вопрос, ведь все это любимые дети. Тут и Триумфальная арка, и навигационные башни, и мой первенец — пассаж рынка, и мое новое здание, построенное в 2004 году, — Дом Москвы на Нахимовской площади.

На счету Адольфа Шеффера также памятные знаки адмиралам Клокачеву и Корнилову, реконструкция 1, 2, и 3 Бастионов, мемориального комплекса Малахова кургана и многие другие.

И сегодня Адольф Львович участвует в архитектурной жизни Севастополя. С 2014 года он состоит в президиуме Градостроительного совета города, где помогает проектировать теперь уже российский Севастополь.

– По сути дела, с 1950 года я работал только на одного дорогого мне заказчика — Россию, — подводит итог архитектор.

Очень бывшие в употреблении Далее в рубрике Очень бывшие в употребленииКуда пропали три автобуса, подаренных Москвой Севастополю Читайте в рубрике «Титульная страница» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»